Газета, без которой нам не жить


С днём победы

08.12.2017

Газета, без которой нам не жить

Страницы летописи творческого совершенствования публикаций «Калининградской правды». 

Редакционная жизнь даётся один раз. И запоминается навсегда. Вот бегут мои мысли по волнам моей памяти, ложатся на страницы дневника как отчёт об интересном рейсе в составе талантливого экипажа. Я уже называл редакцию семьёй. Теперь немного о семейном быте, когда наша «семья» получила земельный надел и вошла в садовое общество «Чайка». Как разыгралась творческая фантазия доброй половины конторы, где каждому полагалось по четыре сотки целины, да ещё в черте города. Планов было громадьё. Дачка, банька, тепличка, колодезная водичка, а в саду всякая фруктово-ягодная экзотика… Но и через четыре года не вырос город-сад. Всё получилось как у большинства советских огородников. Дачи из контейнеров и бытовок, среди которых возвышались стены из шпал большого дома-долгостроя, дощатые сараюхи. Отдельные участки стали джунглями сорняков.

Но на нашей улице Лунной обитали не только те, у кого хорошо работала голова, а и руки тоже. Построил красивый домик с резными наличниками Юра Шебалкин. И своими руками создал шедевр садового зодчества заместитель главного редактора Анатолий Лунин – мой сосед, чья тыква переползала на мой участок в дар от него. Они с Марией- его женой - всем нам показывали пример образцового ведения хозяйства. Всё, что ни посадят, плодоносило. Палку воткни - дерево вырастет. Такая была лунинская рукотворная картинка – глаз не оторвать. Как только он успевал всё сделать: заниматься спортом, включая моржевание, следить за литературой и писать свои книги, вычитывать материалы курируемых им отделов редакции и всю газету от строчки до строчки. Не отрываясь от редакционной работы, он издал книгу стихов «Всего дороже». 

Позже, когда он отбросил газетные кандалы, вышли в свет другие сборники его лирических стихотворений и книги, ставшие его вкладом в литературную пушкиниану.

Анатолий Лунин — автор более двух десятков сборников поэзии, прозы и публицистики.

Мне представляется, что подготовка к ним начиналась во время работы в нашей газете: он отдал ей восемнадцать лет своей плодотворной жизни. 

Высокая ответственность и основательность отличала его во всём - это было в его крови. Сейчас стыдливо умалчивается так называемая марксистско-ленинская учёба. А Лунин превратил её у нас в школу усовершенствования квалификации журналистов.  Сам готовился к занятиям, насыщаясь философской, исторической и художественной литературой, и мы, как студенты, иногда конспектировали заданные темы. Занятия старались не пропускать. После «Калининградской правды»  Лунин стал редактором рыбацкой газеты «Маяк», лауреатом нескольких российских и международных литературных конкурсов. До конца дней своих он оставался убеждённым коммунистом. В стихотворении «Кредо»  сказал:

Закончусь там, где начинался. 

На чем стоял, на том стою.

Не выходил, не возвращался,

И состоял, и состою. 

Чужие убеждения можно не разделять. Но это тот случай, когда их нужно уважать.

В 1990 году редактором  газеты был назначен Александр Хмурчик. Какое-то время он возглавлял газету, оставаясь секретарём обкома. Это был единственный редактор в истории газеты, не имевший профессионального журналистского образования и опыта. Но у него была морская закалка, что для меня, как и для многих калининградцев, во многом определяет отношение к человеку, а также хорошее гуманитарное образование (включая самообразование на классической и современной литературе) и опыт партработы – от инструктора до секретаря обкома. Самое же главное – у него во время работы в обкоме всегда находили поддержку местные деятели культуры: касалось ли это спектакля «Когда порвётся серебряный шнур?», издания книг или организации выставок художников. Это хорошо понимала калининградская интеллигенция. 

Как никто из партаппаратчиков, Хмурчик готов был ко времени перемен. А в газете раскрылись и его личные способности к публицистике. Страницы «Калининградской правды» хранят эти «вещдоки» – его статьи и интервью. 

В 1991 году Хмурчик подписывал газету, тираж которой составлял 160 (!) тысяч экземпляров. Он простоял у штурвала «Калининградской правды» 13 лет и покинул капитанский мостик без музыки и наград, как и его предшественники и последователи. Впрочем, он и на нас представления к наградам не писал. «Мы служим не власти, а обществу, награды от власти будут говорить о верности ей», – говорил он нашему профсоюзному лидеру Юрию Шебалкину, когда тот приходил к нему с «разнарядкой» наградного отдела.

Кстати, о Юрии Шебалкине надо сказать отдельно как о репортёре и очеркисте, совершившем с военными моряками не один рейс в разные земли и страны. Его репортажи не только украсили газетные страницы, но и стали книгами о доблести Балтийского флота. Я назвал бы его «репортёром №1» и от него вёл бы отсчёт развития этого жанра в «КП».

Юрий никогда не ждал от редактора наводку на тему, он сам находил эксклюзивный материал и оперативно его разрабатывал. Если сравнить работу ведущих отделов со штабной работой, то Шебалкин всегда был на передовой. Первым откомандировывался в горячие точки, в морские походы Балтфлота, на военные учения. Почти все, кто встречался на его журналистском пути, становились его личными друзьями и источниками событийной информации. Так, например, в 1998 году, познакомившись с капитаном дальнего плавания Владимиром Касаткиным, он узнал о трагедии двух СРТ, произошедшей в 1952 году, и прервал ее замалчивание, длившееся 46 лет. В 2005 году он поднял вопрос об увековечении памяти погибших рыбаков в очерке «Из списков флота исключить…и забыть». Поскольку за двенадцать лет после этой публикации ничего не было сделано, собрав все возможные дополнительные материалы о гибели этих судов, я опубликовал в 2017 году в «КП» очерк «В роковом просторе моря…».

Юра очень трогательно и душевно относился к ветеранам газеты, он охотно навещал участников войны с подарками на День Победы, поздравлениями в дни рождений. Когда уходили из жизни наши старики-фронтовики, он брал на себя все заботы по организации их похорон.

Жизнь его оборвалась трагически десять лет назад, но многие калининградцы помнят его, а дочь Анна снимает документальный фильм об отце. 

Во многом похож на Юрия Шебалкина по репортёрскому мастерству и вдохновению, неустанному поиску, неукротимому фонтану инициатив победитель соросовского конкурса «Российские журналисты в горячих точках» Александр Рябушев. Только за время второй чеченской кампании 10 раз он побывал в командировках в Чеченской Республике, организовывал благотворительные акции, такие, как «Новогодние подарки землякам-калининградцам в Чечне». Вместе с другими посланцами Калининграда Александр Рябушев устанавливал крест в Грозном, у места гибели прославленного командира Калининградского СОБРа Вилория Бусловского, в память обо всех погибших земляках.

Он был с ними рядом в опасных рейдах на чеченской земле, они приходили к нему в редакцию, когда получали передышку между командировками. Помню, как по-братски обнимал Сашу Бусловский на шестом этаже нашей конторы. «Знакомься,- сказал мне с пафосом Рябушев,- это настоящий живой герой войны!» 

А свой подвиг Александр Рябушев совершил в 1995 году, когда вся Россия содрогнулась от беспрецедентного по жестокости и цинизму террористического акта, совершенного бандой Шамиля Басаева. 

В то страшное буденновское лето вооруженные до зубов бандиты напали на мирный город, захватили в заложники значительную часть его жителей, хладнокровно и безжалостно расстреливали всех, кто пытался помешать их акции, пытали и убивали офицеров и милиционеров в захваченной больнице, спасали себя от справедливого возмездия за «живым щитом» из беспомощных больных людей и беременных женщин. 

Саше мало было отражать происходящее в своих корреспонденциях и репортажах, он добровольно вошёл в живой щит, вместе с другими заложниками отправился сопровождать бандитов в автобусе басаевских боевиков. До отъезда этих автобусов в неизвестном направлении журналисты должны были подписать бумагу, что знают о грозящей им опасности. В результате сотни заложников были освобождены, а Александр Рябушев стал кавалером ордена Мужества. 

Перемены в общественной жизни взбудоражили многих журналистов. На новый виток вывел свои журналистские расследования Олег Котов, стала добывать компромат на секретарей обкома Тамара Замятина, на проблемные публикации вышли Раиса Минакова и Юрий Розов… 

Газета публиковала полемические материалы на темы развития местного самоуправления, многопартийности, пыталась уловить, куда несёт нас рок политических событий, предчувствовала развал Союза. Хмурчик приветствовал плюрализм мнений. 

Юрий Николаевич Семёнов, ещё оставаясь первым секретарём обкома партии, улавливал нашу «музыку» к «параду суверенитетов». После одной из публикаций, поддерживавшей идею развала СССР, он позвонил мне:

– Зачем вы публикуете такие материалы?

– Это одно из мнений, – ответил я.

– Ты припомнишь это мнение, когда прольётся кровь за эти суверенитеты! 

И я, к сожалению, припомнил, когда началась война в Чечне и мы публиковали оттуда репортажи наших корреспондентов Юрия Шебалкина и Александра Рябушева.

Мы многого тогда «не просекали». Олег Котов практически в одиночку бился с монстрами приватизации и описывал гримасы этого процесса в нашем янтарном крае. Его объёмные материалы с трудом втискивались в газетные полосы, становились объектами споров. Редакционное большинство пребывало в эйфории реформаторства, представляя  Олега противником перемен. Только через годы пришло осознание того, что рубрика «Тени рынка» была своевременной, и биться под ней надо было не одиночкам, а всей «конторе». 

Тогда, вычеркнув строку из большевистской песни «Владыкой мира станет труд», мы, по сути, не поддержали идеи социальной ответственности за людей труда. И вот сейчас социальная ответственность стала, к сожалению, синонимом благотворительности. Но это уже тема для нынешней газеты…

Только один раз была попытка закрыть «Калининградку» –  в 1991 году. В редакцию явился наряд милиции. В печатном цехе всё было приостановлено. На этажах выставили охрану. Мы пошли с Хмурчиком к начальнику милиции Центрального района и потребовали от него документального обоснования остановки выпуска либо запрета газеты. Он сознался, что ничем, кроме телефонного звонка заместителя министра внутренних дел, не располагает. Наши требования прекратить блокирование газеты поддержал первый секретарь райкома КПСС Анатолий Завязкин. С его помощью мы и устояли. 

Августовские дни 91-го стали особой строкой в истории газеты. Пришедшие на ленте ТАСС материалы ГКЧП попали на газетную полосу. Другими редакция, естественно, не располагала. Их опубликование многие связали с позицией газеты, хотя позиция редакционного коллектива была далеко не столь однозначной. 

В своём репортаже с митинга протеста на площади Победы я писал, что ГКЧП прокладывает путь к гражданской войне. И воспроизводил трагический эпизод, когда в глубоком волнении ветеран партии Пантелеймон Васильевич Ширяев с трибуны произнёс: «Пятьдесят лет я в партии, и пятьдесят лет меня обманывали!» – а затем схватился за сердце и сполз вниз. Пока мы вызывали «скорую», он умер – тут же, у трибуны. 

В тот день никто не знал, чья возьмёт. Репортаж пошёл в номер. Газета, как всегда, печаталась ночью и вышла в свет утром следующего дня, когда стало ясно, что ГКЧП провалился. Каково же было моё удивление, когда на площади Победы я увидел, как наш нештатный автор Р. рвёт свежий номер «Калининградки», выкрикивая: «Видите! Сегодня они смелые! А с кем они были вчера?» Он знал, как верстается газета, знал, что появление материала не связано с новой ситуацией. И мне с горечью подумалось: неужели на таком лицемерии и дальше будет развиваться демократия? 

Потом кто-то вывесил на этой же трибуне транспарант: «Долой Хмурчика!» Но, когда решался вопрос о главном редакторе в новых условиях, все проголосовали за Александра Георгиевича. 

Окончание следует.





Возврат к списку