Это имя не забыто


 

17.08.2017

Это имя не забыто

Тридцать лет назад ушёл из жизни Андрей Миронов. 

Трагедия произошла во время гастролей Московского театра сатиры в Латвии. Вот что мне рассказывали об этом друзья и коллеги артиста Александр Ширвиндт и Михаил Державин при встрече в Калининграде. В Рижском оперном театре был аншлаг, зрители сидели даже на приставных стульях: давали «Женитьбу Фигаро». Миронов играл как всегда блестяще. И вдруг, выйдя на сцену в третьем акте, неловко споткнулся, попятился, опёрся рукой о беседку и стал медленно оседать. Его партнёр Ширвиндт скомандовал: «Занавес!», подхватил Андрея, который жаловался на головную боль, и фактически унёс его за кулисы.

Это был последний спектакль в жизни популярного артиста, который и сегодня остаётся любимцем публики. Я благодарен профессии, дарившей мне возможность общения с интересными людьми, за то, что одним из них был Андрей Александрович.

Впервые мы встретились в 1979 году в Советске, когда студия «Ленфильм» снимала на реке Неман кинокомедию «Трое в лодке, не считая собаки». В картине Миронов, Ширвиндт и Державин исполняли роли Джи, Харриса и Джорджа, героев повести английского писателя Джерома Клапки Джерома. Неману же была отведена роль Темзы, поскольку действие ленты происходило в Англии, а наши реки меж собой оказались схожи. К слову, Андрей Миронов в этой ленте был «многостаночником»: сыграл шесть ролей, одна из которых — сам Джером, от чьего имени ведётся повествование. Сценарий писал прекрасный драматург Семён Лунгин («Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён», «Агония», «Розыгрыш»), снимал фильм режиссёр Наум Бирман, знакомый прежде всего по «Хронике пикирующего бомбардировщика».

О том, как проходили съёмки, написано немало, но один эпизод всё же упомяну. В те дни часто шли дожди. Бывало, только оператор-постановщик Генрих Маранджян настроит камеру, осветители зажгут софиты, актёры выйдут на рабочую площадку, как неожиданно польёт словно из ведра. И киношники разбегаются кто куда. Страстный любитель рыбалки Михаил Державин, мгновенно накинув непромокаемый плащ с капюшоном, хватает свои «закидушки» — и бегом на реку, к заранее облюбованному месту. Другие же исполнители прятались в своём вагончике, благо он стоял совсем рядом. Набравшись смелости, однажды я к ним присоединился. В «походной гримёрке» были Ширвиндт с Мироновым, а также Лариса Голубкина, Ирина Мазуркевич и Алина Покровская, игравшие жён «троих в лодке». Дамы в мокрой одежде согревались чаем, приготовленным кем-то из костюмеров. Но мне показалось, что сильнее всех замёрз Андрей Миронов. Он сидел, сжавшись в комок, и не мог унять дрожь. Меня удивили его пронзительно печальные глаза, мы привыкли видеть своего кумира в комедийных ролях, казалось, ему свойственно дурачиться, ан нет... Очень хотел сфотографировать его в тот момент, я был репортёром одной из газет и полагал, столь необычный кадр разнообразит публикацию. Но Голубкина запретила мне снимать мужа в тот момент. Она как раз укутывала его тёплым пледом, потом принесла горячее питьё с мёдом, погладила по голове, ласково сказала: «Всё скоро пройдёт, Андрюша...»

После этого я стал обращать внимание, что в съёмочной группе многие так, по-домашнему, его называли. Отметил и то, что, когда выключались кинокамеры, глаза Миронова переставали улыбаться. В чём же дело? Ответ на этот вопрос дал Александр Ширвиндт: «Андрюша болеет. Врачи не раз советовали ему ограничить психологические нагрузки, но в театре без этого невозможно, а он очень любит театр, кино для него второстепенно. Миронов переживает, что не успеет сыграть все «свои» роли. Гамлета, например».

В перерыве между съёмками в театре Советска состоялась творческая встреча Андрея Миронова с жителями города. Желающих попасть на его выступление было столько, что в зал все не поместились, и администрация театра по просьбе советчан оставила некоторые окна и двери открытыми, чтобы люди могли хотя бы послушать любимого артиста. Когда он стал читать монолог Хлестакова из «Ревизора», я намеревался из-за занавеса сделать несколько снимков, но Голубкина вновь попросила не делать этого: «Когда Андрюша видит со сцены направленный на него объектив, он стесняется». Я удивлённо посмотрел на Ларису Ивановну. «Да, стесняется», - повторила она, перехватив мой взгляд. Но всё же я уловил момент, когда бдительная жена отвлеклась, и «пощёлкал» кумира, не сорвав программу. Более того, после концерта мне удалось взять у Миронова короткое интервью: «Андрей Александрович, случайно узнал от ваших коллег, что вы скрытно работаете над образом Гамлета. Причём читаете Шекспира в подлиннике, на английском. Правда ли это?» - «Га-амлета? - изумлённо переспросил мой собеседник. - Ну, какой артист не мечтает об этой роли? Это же высшее достижение актёрского мастерства. Зритель знает Смоктуновского, Высоцкого, а тут вдруг Миронов! Признают ли во мне принца датского? Скажут, Гамлет большой, высокий...» - «У Шекспира не сказано, каким он был внешне. Спектакль идёт на мировых сценах более четырёхсот лет, роль исполняли разные актёры. Я слышал, что и Наум Бирман вынашивает план снять фильм по «Гамлету». А если Наум Борисович пригласит вас на эту роль — согласитесь?» - «Если Бирман — соглашусь. На нынешних съёмках у нас возникло тонкое взаимопонимание, значит, будет и в других работах», - сказал он.

Не сбылось. Но горевали мы в августе 1987-го не о том. Бог с ними, с ролями. Был бы живой... Увы, со сцены Андрей Миронов шагнул в небытие.

Владимир КРАВЕЦ.





Возврат к списку