Александр ЗАЦЕПИН:«Работа — мой кислород»


08.08.2017

Александр ЗАЦЕПИН:«Работа — мой кислород»

В Кафедральном соборе состоялся концерт народного артиста России легендарного Александра Зацепина. Композитора, чья музыка была и будет вхожа в каждый дом. Поскольку — настоящая, поскольку — современная и вечная, умеет в душу заглянуть — и там остаться… Поскольку эта музыка — сама любовь…

Ирина МОРГУЛЁВА

 Произведения Александра Зацепина исполнял Калининградский областной симфонический оркестр под управлением Аркадия Фельдмана. А сам маэстро Зацепин отвечал на вопросы многочисленных поклонников: искренне, легко, с улыбкой. Чудесным получился вечер. А накануне обозреватель «Калининградской правды» пообщалась с маэстро.

- Александр Сергеевич! Я заготовила много вопросов, я их задам... Но вот на чем себя поймала. Предвкушая наше интервью, сидела, напевая песню: «Есть только миг» из кинофильма «Земля Санникова». Если честно, этот фильм запомнился не очень. Такое впечатление, что песня в некотором смысле его и сделала. Осталась атмосфера, глаза Даля и Дворжецкого. А песня вот живет, сопровождает... И мы держимся за этот самый «миг»… 

- Может быть, вам будет интересно, эта песня появилась на свет задолго до фильма. У меня был спектакль в Московском театре оперетты, названия уже не помню. Сюжет такой. В одном, отдельно взятом колхозе решили «сделать» коммунизм. Председатель заявил, что каждому даст, сколько тот пожелает. Приезжает человек — получает полную телегу мяса и так далее... Была там и любовная линия. Я сказал худруку: пусть это будет в манере мюзикла. К оркестру мы добавим саксофон и электрогитару, другие инструменты. Хочу, чтобы - микрофоны. Вокальная группа нужна, бэк-вокал... Татьяна Шмыга (тогдашняя ведущая актриса Московского театра оперетты) очень была недовольна: как это петь — в микрофон. Но все вроде бы сложилось. Премьера состоялась. А вскоре разразился скандал. Была разгромная статья. Что значит  коммунизм  на один день? Это позорит идеи партии и правительства. Правда, о музыке было сказано весьма комплиментарно. Там была песня — дуэт. Слова, если честно, — никакие. Короче, все разрушилось. С тех пор песня лежала в столе. Никому ее не предлагал — с такими-то словами. Так бы она и погибла. Но однажды меня пригласили в фильм «Земля Санникова». Сначала главную роль должен был играть Володя Высоцкий. Спрашиваю: «Ты ж, наверно, будешь свои песни петь?» - «Да, я уже написал пять песен». - «Чего же меня-то пригласили?» - «Ну и ты одну тоже напишешь», - успокаивает Высоцкий. Думаю: зачем я тут нужен? Попрощался с режиссером — и ушел. А потом Высоцкого не утвердили. Так часто бывает. Взяли Олега Даля. Таким образом я вернулся в картину. В сценарии было заложено две песни. Одну я написал и начал думать о другой. И тут вспомнил мелодию из закрытого когда-то спектакля. Показал ее авторам фильма и услышал: «Это то, что надо». Леня Дербенев написал замечательные стихи.

- Давайте вернемся к истокам. Вот вы, сын хирурга и педагога, без пяти минут инженер вдруг стали композитором? Или все-таки не вдруг?

- В четвертом-пятом классе я что-то пытался сочинять. Какие-то маленькие пьесы. С моим товарищем по музыкальной школе. Что-то играли в четыре руки. Песенка еще была — вместе ее исполняли. Ну а параллельно увлекался химией и акробатикой. Чем только не занимался...Мечтал стать не музыкантом, а радиоинженером. Поступил в институт — завалил математику, был отчислен. Оказался в армии — в Тюменской полковой школе. Нашу роту готовили на фронт. Это был 1945-й. Начало февраля. Как-то пришел генерал и сказал: «Пойдешь в Тюменское училище — офицером будешь?» - «Доволен?» - «Нет», - говорю. «Как, ты недоволен? Не хочешь стать советским офицером?» - «А разве позорно быть советским солдатом?» - «Молчать! Поедешь туда!» А я хотел на фронт!

- Тяжело было «в учебе»?

- Зима холодная. Командир взвода муштровал: бежать 300 метров, потом — песню запевать. Никто не хочет петь — еще 300 метров - вперед. Окопы рыли... Один из наших солдат вечно опаздывал. Не мог без рукавиц  винтовку заряжать. Ничего не успевал. Такой вот был растяпа. А мы виноваты. Нас всех из-за него наказывали…

Но возвращаясь к музыке. В Тюменском пехотном училище командиром взвода был в будущем известный актер и кинорежиссер Евгений Матвеев. Простой, чудесный человек. И мы участвовали в художественной самодеятельности. Он скетч ставил, а я аккомпанировал вокалистам и танцорам. И вот как-то с музыкой сросся. Потом меня забрали в ансамбль песни и пляски Новосибирского военного округа. На его базе был небольшой джаз-оркестр, мы играли в первом отделении концерта. Что-то я и там пытался сочинять. И уже решил «идти в сторону музыки». Потом работал в филармонии, готовился поступать в музучилище.

- А поступили в консерваторию...

- В Алма-Ате. Случайно туда приехал с концертом — там у нас были гастроли. Время — август — как раз приемные экзамены. Я подал заявление… И был принят. Параллельно работал. В том числе — на киностудии музыкальным оформителем. Предложили музыку к фильму написать. Записывать песню поехал в Москву. У нас своего джаз-оркестра не было. Записывал в московском Доме радио. Оркестру очень понравились: моя музыка, аранжировки. Появилась возможность остаться. Хотя в Алма-Ате предлагали квартиру, сулили звание. В столице поработал в документальном кино, потом — на студии «Союзмультфильм», потом — на Мосфильме. Потом образовался вакуум у Гайдая. Он поссорился со своим композитором Никитой Богословским и кого-то искал на замену. К счастью для меня, его супруга Нина Гребешкова посоветовала: «Возьми молодого композитора Зацепина. У него хорошая песня «Надо мною небо синее». «Но я не знаю, как он напишет эксцентрическую музыку»… Речь шла о картине «Операция Ы...». Гайдай думал-думал — и все-таки рискнул меня пригласить.

Так вот пошла работа. Сначала он подозрительно ко мне относился. Потому что я не делал то, что было написано в сценарии. Делал так, как сам все это видел. Он говорит: «А почему тут не галоп?» - «Ну потому что жгучий герой Смирнова с копьем там бегает. Прямо как будто из Южной Америки он или из Африки. Там не галоп, а самбо нужно». А потом, конечно, он мне стал доверять полностью. Было интересно с ним работать. 

- Ваш тандем с поэтом Леонидом Дербеневым был тоже попаданием в «десятку». Вы предлагали ему музыку, а он уже «вписывал» в нее текст? Обычно так происходит у «песенников»…

- За редким исключением.. Как, например, с песней «Остров невезения». Дербенев принес мне текст, который у него где-то не пошел. Я прочитал — очень понравилось. И музыка родилась сразу. Записал на магнитофон — и к Гайдаю, который тогда снимал «Бриллиантовую руку». И Гайдаю понравилось! Но говорит: «Нет у меня метража. Куда я ее поставлю?» Я все уже продумал. Вон там на палубе герои будут говорить о погоде. И тут Миронов запоет… Так и вышло.

- Песня про зайцев тоже появилась спонтанно?

- Там — по сценарию, в котором было написано: «Ресторан. Приходит Семен Семенович и поет песню простого советского человека». Запев родился сразу. Припев не шел: не яркий, никакой... Один вариант сменялся другим. И, наконец, у меня получилось. Вот как это вышло. Утром нужно было к Гайдаю поехать. Бреюсь: джик-джик-та-та-та, джик-джик-та-та-та... И у меня пошла музыкальная фраза! Я побежал скорее к роялю — и записал.

- А в какой момент музыка обрела слова?

- Дербенев сделал такой ход. Написал стихи и, не показав мне, понес к Гайдаю. Тот вроде как одобрил. Тогда Леня мне звонит: порядок!. Я почитал — что за текст? Ты же любишь, чтобы во всех ресторанах твои песни звучали, и ты денежки за это получал. За эту — не получишь. Кто это будет петь?

«Ну вот ты ломаешься, а Гайдай принял», - обиделся Леня. «Так мы ж не для Гайдая пишем песню. А чтоб она осталась… Иди и думай дальше».

- Что же там такого было?

- Припев чуть-чуть я помню:

«Пусть я пороха век не выдумал

И Америки не открыл вовек.

Та-та-та-та-та-та-та-та-та-та

Я простой советский человек».

- Да, правда, не очень...

- Вот он и написал про зайцев. Совсем другую. Хорошую. 

- Худсовет фильм сразу утвердил?

- Гайдай рассказывал: когда картину сдавали и принесли в главк, начальство сказало:

«Ну, у тебя фильм антисоветский. И песни криминальные». А у Лени, кстати, в конце фильма еще и атомный взрыв был. Вот они ему: «Ты что, совсем? Уберешь то-то и то-то, песни надо выкинуть, и тогда фильм пойдет на экраны. А так на полку положим». - «Я не буду вырезать», - Леня стоял на своем.

И, знаете, нам повезло. Через несколько дней (дело было в пятницу) Брежнев попросил, чтобы ему дали какую-нибудь новую комедию веселую. Он аж два раза смотрел наш фильм. В понедельник кому надо позвонил и сказал: «Комедия замечательная, выпускайте скорее на экраны». Тогда и Гайдаю позвонили: «Мы выпускаем фильм, но ты хоть убери атомный взрыв!» Гайдай говорит: «Я подумаю». Три дня думал — согласился.

- Как случилось, что вы, один из самых успешных и любимых в стране композиторов, надолго покинули эту страну?

- На одном из приемов в Лос-Анджелесе меня представили продюсеру. Услышав мои песни, он воскликнул: «Мы даже не представляли, что у вас в Москве есть такие музыканты и аранжировщики». И заключил со мной контракт на пять лет. Каждый год — два фильма, две пластинки. Вернувшись в Москву, пошел к советнику по культуре в Министерство иностранных дел. Тот, отведя меня подальше от двери, вкрадчивым голосом сказал: «Александр Сергеевич, вы можете работать, конечно, по этому контракту. Но… вот они захотят приехать — им визу не дадут. Вы пошлете кассету с музыкой — а она придет к ним не через месяц, не через два, а, скажем, через три. И все это вам поломают. Я ничем не смогу вам помочь. Так что сами решайте». Ну вот я решился как-то по-другому это сделать. Не через почту. И - женился на сестре моего французского друга. Потому что из Парижа можно взять билет в любой конец и полететь, никого не спрашивая. После того как мы с Женевьевой зарегистрировались, я отправился в ОВИР. Написал заявление с просьбой разрешить мне вылететь к жене во Францию. Сроком на три месяца.  Мне отказали. Потом меня с начальником ОВИРа познакомили. Он говорит: «Если подашь так на следующий год — тебе тоже откажут. Могут все пять лет отказывать. Подай на постоянное место жительства». - «Я не хочу». - «А ты ничем не рискуешь. Ты поедешь как советский гражданин. Ты не будешь иммигрантом. У тебя останется советский паспорт. Тебя только дочь выпишет из квартиры. А когда надумаешь вернуться, с ее согласия пропишешься опять. И все дела».

Но два года у меня уже пропало. На третий я помчался во Францию, а оттуда — в Лос-Анджелес. Но этот человек уже там не работал. После этого четыре года жил во Франции. Издатель, с которым наметилось серьезное сотрудничество, внезапно умер от разрыва сердца… После возвращения в Россию опять работал с Гайдаем. Среди наших тогдашних совместных работ - «На Дерибасовской хорошая погода...». С Женевьевой к тому времени развелся. Снова женился, и мы уехали во Францию опять. У меня там была дача, где мы и жили. 

- Александр Сергеевич. Как вы находите сегодняшнюю эстрадную музыку?

- Я мало слушаю. Я работаю много сейчас. Сделал три мюзикла. «31 июня» идет в санкт-петербургском театре «Карамболь». В этом же театре к следующему сезону готовлю «Тайну третьей планеты». Помните, был такой детский мультфильм? Потом я написал балет. Что песни писать? Сейчас поэтов нет, кино нет, исполнителей моих нет. Потом у меня все песни были из фильмов. Фильм — лучшая реклама. Выходил он по всему Союзу. Если песня цепляла — она становилась народной. А сейчас как я эту песню буду раскручивать? Зачем я буду мучиться? Пусть молодые пишут.

- Александр Сергеевич, и последний вопрос. Просто не могу не спросить. Вы по-прежнему бодры и прекрасно выглядите. Может быть, поделитесь секретом: как вам это удается?

- Да никакого секрета. Стараюсь есть вовремя и понемногу, и часто. И утром — обязательно зарядка. Какие-то упражнения из йоги, какие-то другие, которые я считаю полезными. И я как-то давно себя воспитал, что все негативное отметаю, стараюсь забыть. Поэтому у меня практически всегда хорошее настроение. И главное: работа для меня — это кислород.





Возврат к списку