Ветеран контрразведки Витолд Наглис 01.02.2018

Ветеран контрразведки Витолд Наглис

В. А. Наглис родился осенью 1938 года в деревне Лемешево в Латвии и был пятым ребёнком в простой крестьянской семье. Все дети получили высшее образование и занимали различные руководящие должности в государственных учреждениях Латвийской ССР и Советского Союза. Витолд Адамович руководил в разные периоды двумя отделениями УКГБ по Калининградской области: Багратионовским и Советским. 



Юрий ПОЧТАМЦЕВ

Нравственный фундамент

- Папу я не помню, он ушёл на фронт, когда мне было около трёх лет, - вспоминает Витолд Адамович. – Нас воспитывала мама - Марта Алоизовна, а позже ещё и старший брат Павел, ставший всем нам за отца. Например, между мною и Павлом разница в годах составляла восемнадцать лет. Отец и брат были призваны на фронт в один день и служили в одном полку. Папа погиб в сорок четвёртом году. Павла комиссовали в том же, сорок четвёртом году по инвалидности. Он получил тяжёлое ранение буквально на следующий день после гибели отца: ему оторвало часть левой ноги ниже колена, тело было изрешечено осколками этой мины. Как рассказывали Павлу в госпитале, он был не жилец. Но врачи в городе Горьком фактически вытащили его с того света.

В начале войны нашу семью эвакуировали в одно из сёл Вологодской области. Эвакуация в первую очередь была связана вот с чем. До войны мой отец вёл активную партийную работу, он был руководителем подпольной коммунистической организации Карсавской волости. Имя Адама Наглиса хорошо было известно в Латвии как борца против буржуазного национализма. С их стороны он подвергался многократным нападкам, были даже и физические. В сорок первом году отца призвали на фронт уже как гражданина СССР, потому что Латвия в сороковом году вошла в его состав. Всем было ясно, что оккупация Латвийской ССР фашистами неизбежна. Нашу семью немцы обязательно бы расстреляли как родственников коммуниста. И нас вместе с огромным числом беженцев эвакуировали на Вологодчину. Там я и освоил русский язык. После окончания войны, в сорок пятом году, мы вернулись в родную деревню Лемешево. Наш дом и приусадебные постройки находились в очень плохом состоянии, полуразрушенном.  

Мама была неутомимой труженицей, выполняя любые работы, в том числе и мужские. Она была нам примером во всём. Её нравственные качества я старался повторять. Благодаря маме они крепко вошли в мою жизнь.

Мы, братья и сёстры, по мере своих возможностей помогали маме в домашнем хозяйстве. Павел занимался партийными делами, преподавал в техникуме. Потом он был избран председателем нашего колхоза «Имени Мичурина». Павел окончил Высшую партийную школу в Москве, несколько раз избирался депутатом Верховного Совета Латвийской ССР, также был избран первым секретарём Прейльского райкома партии. Без преувеличения скажу, что он был знаменитым человеком в Советской Латвии. О нём вполне можно написать книгу в серии «Жизнь замечательных людей». По совету Павла, а точнее, по его мудрому наказу, я после окончания семилетки поступил в Малновский сельскохозяйственный техникум на факультет «агрономия». Техникум располагался недалеко от нас, в четырёх километрах. После его окончания проработал полтора года агрономом, с 56-го по 57-й годы - до призыва в армию. Служба проходила в Уральском военном округе города Перми. После окончания школы сержантского состава стал служить в комендантской роте штаба корпуса. За год до демобилизации штаб корпуса был переведён со всем личным составом в город Черняховск Калининградской области. Здесь я встретил свою будущую супругу Любовь Степановну, с которой мы счастливо живём вот уже пятьдесят семь лет. Имеем двоих детей – дочь Наталью и сына Павла. Поженились мы осенью шестидесятого года, как только я демобилизовался. Крышей над головой стала одна из комнат моей тёщи в коммунальной квартире.

Моя трудовая стезя началась с должности инструктора Черняховского горкома комсомола. Работе с молодёжью я посвятил семь лет: два года - в Черняховске, два - в Калининграде инструктором обкома комсомола и три года - первым секретарём Озёрского райкома комсомола. За это время окончил заочно Ленинградский сельскохозяйственный институт также по специальности «агрономия». После знакомства и длительного общения с одним из сотрудников УКГБ, участником Великой Отечественной войны, ныне полковником в отставке Саликовым Александром Семёновичем, я был приглашён на серьёзную беседу в КГБ. Это было в конце 1967 года. Саликов предложил мне стать сотрудником органов госбезопасности. Я согласился. И второго января 1968 года началась моя чекистская работа в Управлении КГБ СССР по Калининградской области. 

…25 июля 1967 года является днём создания совершенно новой структуры в КГБ СССР, деятельность которой направлена на предотвращение противоправных деяний в идеологический сфере со стороны внешних и внутренних противников. Структура получила наименование, как и принято в КГБ, с порядковым номером: «Пятое управление». Соответствующие отделы, подчинённые Пятому управлению, создавались и во всех территориальных органах Комитета госбезопасности. Калининградскую «пятёрку» назвали «Отделом по борьбе с буржуазным национализмом». В этот новый отдел и был направлен Витолд Наглис на должность оперуполномоченного.  Руководил направлением политической контрразведки в Калининграде полковник И. И. Примак.

Идеологический фронт

- Моим непосредственным начальником был подполковник Роберт Иванович Янкевич, опытнейший чекист, принимавший непосредственное и многократное участие в боевых операциях против бандитских группировок на территории Республики Литвы, - говорит Витолд Адамович. – В первый же день работы вызывает меня начальник отдела Иван Иосифович Примак и даёт задание: «Вот брошюра – это пособие о наших методах оперативной работы. Прочти внимательно и сделай на неё рецензию. Сроку тебе – одна неделя». «Да ведь я не журналист, какой из меня рецензент!?» - начал было я искать пути к отступлению. «Ничего, ничего, - настаивал Примак. - Ты напиши, а я посмотрю, на что ты способен». Через неделю принёс ему своё сочинение. Он прочитал и сказал: «Ну, что ж, неплохо для начала, но будем работать вместе над повышением твоего уровня». Иван Иосифович не журил, не критиковал, но дал понять, что учиться придётся многому. Это я особенно чётко осознал, когда стал осваивать особые методы работы на идеологическом фронте. Но, главное, в Пятом отделе Примак меня оставил. 

- Витолд Адамович, в названии отдела обозначена его функция: бороться «с буржуазным национализмом». Насколько актуально было это направление в контрразведке для Калининградской области того периода? 

- Такая работа была очень актуальна. В прибалтийских республиках существовали вооружённые группы буржуазных националистов. О большом их количестве может говорить тот факт, что война местного значения с бандгруппами полностью была закончена только в 1957 году. Буржуазные националисты вели очень активную борьбу, направленную на свержение советской власти. Многие члены были арестованы, отбывали тюремные сроки. После освобождения они не могли проживать в Прибалтике, так как власти трёх республик издали соответствующие постановления. И Калининградская область стала для них «благоприятным островком». Таких «бывших» сюда стекалось очень много. Из них свои враждебные намерения прекратили только единицы людей. Основная масса не утратила противоправных намерений. Такие люди по-прежнему стремились к контактам с единомышленниками как на территории Калининградской области, так и прибалтийских
республик. Также они поддерживали нелегально тесные взаимоотношения с зарубежными буржуазными националистическими центрами. Помимо контактов с единомышленниками важнейшим для них делом было привлечение в свои ряды новых членов. Для этого они пытались распространять листовки, брошюры, книги антисоветского, антисемитского, сектантского содержания. Такая литература поступала по нелегальным каналам. Также существовали у них и подпольные мини-типографии на местах. Как видите, для Пятого отдела работы было очень много. Должен сказать, что каждый человек из «того» контингента был под нашим неусыпным контролем. Мы старались знать о всех их намерениях и влиять на них соответствующим образом.

- Пятый отдел внедрял в их ряды своих агентов?

- А как же! Это были наши глаза и уши. Без таких оперативных источников мы были бы слепыми и глухими. Но наша главная задача в деятельности оперативных источников состояла в том, чтобы они влияли позитивно на образ мышления заблудших «овечек», скажем так.

- И вам удавалось влиять?

- Да, удавалось. Главным критерием наших успехов является то, что в основном мы локализовывали намечающиеся проявления антисоветского характера.

- Помимо буржуазных националистов ещё один контингент также являлся объектом активного внимания Пятого управления. Это советская интеллигенция.

- Да, это особая категория людей. Конечно, среди них в основном были патриоты, но находились и люди с антисоветским уклоном. Действия последних отличались от буржуазных националистов. Интеллигенция порой вела себя откровенно вызывающе, тогда как бывшие заключённые были очень осторожны, так как знали, что за противоправными действиями последуют либо выселение из области, либо новый тюремный срок. Мы старались знать всех инакомыслящих. Но у нас не было стремления поймать их за руку и наказать. Основная цель Пятого отдела – вести профилактическую работу в обществе, не допускать распространения антисоветской идеологии. И с этой задачей мы успешно справлялись.

Одним из важнейших методов работы являлся тесный контакт с населением путём проведения лекций идеологического содержания. Таких лекций все сотрудники Пятого отдела проводили в огромном количестве. Хорошо помню свои первые выступления перед публикой. Я очень волновался, подготовленные тексты буквально читал. Но постепенно научился владеть собой, запоминать конспект, и лекции мои уже становились похожими на импровизации. Поэтому правильно говорят, что лучшая импровизация – это подготовленная импровизация. И здесь я хочу вспомнить с большой благодарностью моего наставника капитана Анатолия Овсянникова. Мы сидели с ним в одном кабинете. По части ораторского искусства он был мастером с большой буквы. Первое время я посещал его лекции, обучаясь приёмам владения аудиторией. Когда я стал самостоятельно выступать, Анатолий Александрович присутствовал в зале и потом делал разбор «полётов» моим лекциям. Так я постепенно вырастал как оратор и вскоре приобрёл неплохой навык выступлений. Кстати, сам Анатолий Овсянников окончил Высшую школу КГБ и был направлен на работу вторым секретарём посольства в Чехословакии.

- Охотно ли шли люди на такие лекции? Какие темы их больше всего интересовали?

- Вы знаете, аудитория собиралась большая. Так было на лекциях всех наших сотрудников. Темы, которые мы предлагали, вызывали неподдельный огромный интерес. В дозированной мере мы часто давали такие сведения, которые не почерпнёшь из газет. И люди этого всегда ждали. Но главная функция наших лекций, конечно, заключалась не в этих пикантностях, а в том, чтобы они являлись уроками патриотизма, чтобы чётко расставлялись точки над i в сложных международных отношениях. Мы говорили, конечно, и об успехах контрразведчиков в борьбе против американских, немецких, английских и других спецслужб на территории Советского Союза. Слушатели задавали массу вопросов и получали полноценные ответы. Благодаря таким лекциям у людей возрастало доверие к органам госбезопасности. Очень часто нас приглашали выступить с конкретной темой по просьбам трудовых коллективов. Из всех отделов, существовавших в КГБ, «пятый» был единственный публичный. Мы активно сотрудничали со средствами массовой информации. Нередко они публиковали подготовленные нами материалы, чтобы вносить нужную нам «струю» в те слои, которые нас интересовали в оперативном плане. 

Новые задачи

- Витолд Адамович, все контрразведчики проходят обучение в специальной школе КГБ…

- Конечно. Это является обязательным условием в работе. Сначала – первое основное обучение, а через определённое количество лет сотрудник обучается на курсах повышения квалификации. Первый раз меня направили в школу КГБ после двух лет работы в Пятом отделе, в семидесятом году. Обучение проходило в Киеве, длилось оно шесть месяцев. Я закончил школу КГБ с отличием. Через семь лет проходил трёхмесячный курс повышения квалификации в той же киевской школе. Тогда уже я работал начальником Багратионовского райотделения УКГБ. В 1978 году меня перевели начальником Советского горотделения УКГБ и вскоре направили на трёхмесячные курсы повышения квалификации руководящего состава в Ташкентскую школу госбезопасности.  

- Какие яркие впечатления остались у вас от спецшкол?

- Самые яркие впечатления остались от первого обучения в школе КГБ. Всё, с чем я тогда сталкивался, было впервые, поэтому и запало глубоко в душу. Нам давали такие знания, о которых раньше даже не догадывались. Сама их засекреченность создавала атмосферу чего-то необыкновенного. Тогда перед нами выступала мама первого космонавта Анна Тимофеевна Гагарина. Её рассказ о том, как рос, учился и воспитывался Юрий Алексеевич, произвёл на нас огромное впечатление. Также перед нами выступил разведчик Рудольф Абель. У всех на слуху именно это имя, но на самом деле его звали Генри Фишер.

- Чем запомнилась эта встреча?

- Удивительно, но вот какие-то его тезисы не помню. Возможно, я толком и не слушал. Я был очарован тем, что вижу «вживую» саму легенду советской разведки. Восторженное преклонение перед ним заслонило, наверное, всё его выступление. Я смотрел на него как на икону. Возвращаясь к вашему вопросу о впечатлениях от учёбы, отмечу следующее. В спецшколы съезжались чекисты со всего Советского Союза. В основном это были не новички, а люди с богатым опытом работы. Поэтому общение с ними на профессиональные темы давало нам очень много новых знаний, которых невозможно почерпнуть ни из каких учебников и лекций. Меня особенно интересовали методы борьбы с буржуазными националистами. Было очень интересно узнать о том, как работают в этом направлении чекисты в других регионах. И такие сведения я почерпнул от коллег из Армении, Украины, Белоруссии, Эстонии, Литвы, Латвии. Ряд знакомств переросли в дружбу, которую мы поддерживаем до сих пор.

- В Калининграде вы занимались оперативными вопросами только по линии Пятого отдела. После назначения на должности начальника Багратионовского райотделения, а позже Советского горотделения УКГБ ваши функции стали очень широкими. Насколько всё изменилось для вас в работе?

- В Калининградском управлении я проработал семь лет, и весь этот период считал себя учеником. Причём, как вы правильно заметили, работа велась только в русле Пятого отдела - идеологического. Конечно, вряд ли бы меня назначили руководителем Багратионовского райотделения, если бы я не проявлял инициативу, не имел бы личных успехов. И всё же границу между Наглисом-учеником и Наглисом-наставником я остро почувствовал, когда стал впервые сам передавать личный опыт контрразведчикам. Оперативные же задачи отныне охватывали весь комплекс контрразведывательных вопросов. Без ложной скромности скажу, что мне удалось очень быстро войти в суть всех вопросов с полным их пониманием. Багратионовский район – это приграничная территория, поэтому большое количество мероприятий мы проводили совместно с пограничниками. Вместе разрабатывали оперативные планы по обеспечению безопасности границ и военных объектов, расположенных на территории. Именно приграничность района добавляла к обычным контрразведывательным задачам ещё и ряд сугубо специфических задач. Например, часто проводили мероприятия по недопущению противоправных действий со стороны зарубежных граждан, работавших на территории Багратионовского района.

- Что же это были за иностранные работники в то советское время?

- Понимаете, полного «железного занавеса» и в то время не было. Например, одна из попыток проникновения спецслужб противника к нам могла осуществляться через зверосовхозы. В Калининградской области интенсивно развивалось звероводство, совхозы по разведению пушных зверей располагались в нескольких районах. Зверосовхозам разрешалось заключать договоры с различными зарубежными фирмами с целью поставок ими специфического для звероводства оборудования, которого не производила наша промышленность. Например, холодильников для хранения шкурок. Мы понимали, что западные спецслужбы не могли не использовать такую легальную возможность для проникновения. Наша задача состояла в выявлении этих лиц и недопущении ими действий, не совместимых с прямыми договорными обязательствами.

- Витолд Адамович, можете ли рассказать о какой-то конкретной операции?

- К сожалению, не смогу удовлетворить вашего творческого любопытства. Но конкретные операции были. В самых общих чертах об одной из них, далёкой от звероводства, скажу следующее: под прикрытием должности главного агронома одного из калининградских колхозов я был почти месяц в заграничном турне на теплоходе, выполняя
контрразведывательное задание. Всё прошло успешно. Понимаю, что заинтриговал вас, но, увы, – большего добавить не имею возможности.   

Некоторые оценки

- Говоря о периодах, когда вы были руководителем, кого из своих подчинённых вы могли бы выделить особо?

- Успехи моих подчинённых? – задумался Витолд Адамович. – Молодцы все! Но некоторых можно выделить как моих учеников. Майор (на тот период) Анатолий Николаевич Пшеничный со временем переведён руководителем одного из оперативных подразделений областного управления. Майор Сергей Алексеевич Климович направлен начальником Славского райотделения УКГБ по Калининградской области. Этот список можно продолжить. Пусть меня извинят все, кого я не назвал. Очень успешно сложилась и личная, и профессиональная жизнь у многих бывших моих подчинённых. К сожалению, кого-то из них уже нет с нами. Всем здравствующим чекистам желаю огромного здоровья!

- Что в работе вам было особенно по душе?

- Общение с людьми. Это мой конёк. Благодаря своей работе я приобрёл огромное количество друзей, с которыми по-прежнему общаюсь. Особенно плодотворным на друзей стал город Советск. Это и понятно, потому что здесь я проработал намного больше, чем на предыдущих местах: четырнадцать с лишним лет. С должности начальника Советского горотделения УКГБ по Калининградской области в звании подполковника я и вышел на пенсию первого ноября 1992 года. Как раз в этом году он был укрупнён за счёт присоединения к нам Краснознаменского и Славского райотделений и получил статус горотдела. Эта реорганизация происходила ещё при моём участии. Хотел бы подчеркнуть, что очень тесные взаимоотношения у меня сложились с работниками особых отделов воинских частей, дислоцированных в городе Советске, Славском и Неманском районах. Назову несколько имён: подполковник Валерий Алексеевич Гребенников, начальник особого отдела танкового соединения; майор Ярослав Васильевич Марачкович, оперативный сотрудник особого отдела ракетных войск; майор Владимир Николаевич Финашин, оперативный работник танкового соединения. Это тоже далеко не полный список имён. В настоящее время я возглавляю совет ветеранов УФСБ по нашему району. Хотелось бы выразить особую признательность и вышеназванным офицерам, и всем остальным ветеранам, и руководству Советского горотдела за активное участие в работе ветеранского движения, за его всемерную поддержку. Также огромную благодарность выражаю председателю областного совета ветеранов Сергею Ивановичу Захарову за большое внимание к ветеранам-контрразведчикам.  

- Витолд Адамович, взглядом чекиста как вы оцениваете нынешние преобразования в России?

- Оценивать можно по-разному, всё зависит от угла зрения на происходящее. Если сравнивать с социальными достижениями Советского Союза, то сердце кровью обливается. Сегодняшние медицина, образование, зарплата, пенсии требуют, безусловно, большего внимания со стороны правительства! Но если говорить об отдельных тенденциях, то имеются значительные достижения, которые радуют. Например, в вопросах открытой критики произошли колоссальные позитивные сдвиги. Сегодня можно во всеуслышание высказать мнение против чего-то или кого-то, и к этой критике прислушаются, сделают соответствующие выводы, а сам критик не пострадает. Я не говорю, что так бывает всегда и всюду. Но так происходит часто, и нужно понимать, что я имею в виду тенденцию, набирающую обороты. Во времена СССР покритиковать высшее руководство – это значило неминуемо подписать себе «смертный» приговор. То, что российское общество пришло сегодня к такой безопасной гласности, является, на мой взгляд, важнейшим гражданским достижением. Оно покрывает многие недостатки, но главное – помогает России успешно развиваться. 




Возврат к списку